 "КОММЕРСАНТЪ", № 168 (4223) от 11.09.2009 Уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ Алексей Головань: "Важно грамотно обучить специалистов. Они должны знать, как вести себя в той или иной ситуации, изымать ли ребенка, оставлять ли в семье и работать ли с семьей. Такие технологии существуют, отчасти они западные, но вполне уже адаптированы и работают у нас. Есть реабилитационный центр "Отрадное", там хорошие специалисты, работающие на реабилитацию кризисной семьи. Просто таких центров должно стать больше".
1 сентября Дмитрий Медведев своим указом ввел новую должность — уполномоченного по правам ребенка при президенте РФ. Губернаторам рекомендовано ввести в регионах аналогичные должности. Первым всероссийским омбудсменом стал Алексей Головань, прежде он занимал такую же должность в Москве. До сих пор у нас правами детей занимались чиновники не выше уровня губернаторов. Детский омбудсмен уже приступил к работе, Валерий Панюшкин расспрашивал его о том, что сейчас важнее всего.
— Какими ресурсами вы располагаете?
— Мне предоставлено право запрашивать информацию от федеральных, региональных и местных органов власти, проводить независимые проверки соблюдения прав детей. И направлять рекомендации тем госорганам и должностным лицам, в действиях которых омбудсмен усматривает нарушение прав детей.
— "Доступ к телу" есть?
— Президент сказал, что у нас будут периодические встречи. Понятно, что ходить к президенту необходимо только для информирования о положении с правами детей и с проблемами, которые не решаются на нижнем уровне. Подобная процедура была отработана в Москве: с мэром достаточно было встречаться дважды в год. Я вижу поддержку учрежденного президентом института детского омбудсмена со стороны его администрации.
— Какие проблемы самые важные?
— Насилие в отношении детей, защита прав детей-сирот, детская порнография, положение детей-инвалидов.
— Давайте про насилие. Что должно быть сделано?
— Я понимаю насилие широко: дома, в школе, во дворе. Прежде всего нужно масштабное информирование детей, родителей и специалистов, работающих с детьми. Часто ребенок, подвергающийся насилию, не знает, что с ним происходит, и тем более не знает, кто ему может помочь.
— Бороться с насилием должно государство или общество?
— Важно грамотно обучить специалистов. Они должны знать, как вести себя в той или иной ситуации, изымать ли ребенка, оставлять ли в семье и работать ли с семьей. Такие технологии существуют, отчасти они западные, но вполне уже адаптированы и работают у нас. Есть реабилитационный центр "Отрадное", там хорошие специалисты, работающие на реабилитацию кризисной семьи. Просто таких центров должно стать больше.
— Вторая проблема, которую вы считаете приоритетной?
— Защита прав детей-сирот. Сирот много, и еще предыдущий президент говорил, что надо стараться как можно больше передавать таких детей в семьи. Политика деинституционализации — это ранняя профилактика и помощь кровной семье, если ее сохранить не удается, то помещение ребенка в замещающую семью, а если приемная семья не найдена, то создание в детдомах условий, приближенных к домашним. Надо превращать детдома из учреждений, где живут дети, в учреждения, которые устраивают детей в семьи. В Москве есть детский дом N 19...
—... который чуть ли не закрывают, насылают проверки каждый месяц и не дают детей, притом что сирот много.
— Его никто не закрывает. Этот детдом готовит патронатных воспитателей и сопровождает потом замещающие семьи. Я его привел в качестве примера четвертого направления стратегии деинституционализации. Пятое направление — помощь выпускникам детских домов. Четкие направления.
— Четкие и прекрасные. Но расходятся с практикой. В Москве вечные проблемы 19-го детского дома, в Перми все патронатные семьи насильно переделали в приемные.
— У 19-го детдома есть поддержка со стороны федеральных органов власти. Но правового обеспечения механизма патроната в том виде, как его реализует детдом N 19, нет. Если мы хотим развивать этот институт, надо уметь его защищать. У нас в стране спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Я так и поступаю: вот была проблема детей с двойным гражданством, мы подготовили закон, защитили каждую букву. Защищать надо идеи.
— Следующий приоритет?
— Борьба с порнографией. Надо усилить работу правоохранительных органов, но и объединить провайдеров, которые сами могли бы убрать эту гадость со своих ресурсов. Надо ратифицировать факультативный протокол к Конвенции о правах ребенка о торговле детьми, детской проституции и детской порнографии. Этот протокол до сих пор Россия не подписала, ума не приложу почему. Я говорил об этом президенту.
— Есть еще проблема общественной толерантности.
— К проблеме насилия общество тоже слишком толерантно. В Иркутской области был случай, когда отчим превратил ребенка в растение, родственники, соседи видели, но ничего не сделали. Надо выработать нетерпимость к нарушению прав детей. Я летел из командировки, шел в самолете по проходу между креслами, мама жестоко обращалась с ребенком, я сделал замечание. Так пассажиры набросились на меня, дескать, мать сама разберется. Это толерантность к насилию.
— Последний приоритет?
— Улучшение условий жизни детей-инвалидов, их образования, среды, лечения. Чтобы не благотворители жертвовали им на лечение, а государство это лечение обеспечивало...
— Если государству не хватает денег на высокотехнологичное лечение, почему не посотрудничать с благотворителями? Почему не информировать людей, что помощь можно получить не только от государства, но и от благотворителей? Люди часто не знают об этом, а благотворители не способны проинформировать о себе всю страну. Деньги мы собирать умеем, но как достучаться до людей, нужд |
